Подземные царства — русская народная сказка

185
Подземные царства - русская народная сказка

В то давнее время, когда мир наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время жил-был царь по имени Горох с царицею Анастасьей Прекрасною; у них было три сына-царевича.

И вдруг сотряслась беда немалая — утащил царицу нечистый дух. Говорит царю старший сын:

— Батюшка, благослови меня, поеду отыскивать матушку!

Поехал и пропал; три года про него ни вести, ни слуху не было.

Стал второй сын проситься:

— Батюшка, благослови меня в путь-дорогу, авось мне посчастливится найти и брата, и матушку!

Царь благословил; он поехал и тоже без вести пропал — словно в воду канул.

Приходит к царю младший сын, Иван-царевич:

— Любезный батюшка, благослови меня в путь-дорогу, авось разыщу и братьев, и матушку!

— Поезжай, сынок!

Иван-царевич пустился в чужедальнюю сторону; ехал-ехал и приехал к синю морю, остановился на бережку и думает:

— Куда теперь путь держать?

Вдруг прилетели на море тридцать три колпицы, ударились оземь и стали красными девицами — все хороши, а одна лучше всех; разделись и бросились в воду. Много ли, мало ли они купались — Иван-царевич подкрался, взял у той девицы, что всех краше, кушачок и спрятал за пазуху.

Искупались девицы, вышли на берег, начали одеваться — одного кушачка нет.

— Ах, Иван-царевич, — говорит красавица, — отдай мне кушачок!

— Скажи прежде, где моя матушка?

— Твоя матушка у моего отца живет — у Ворона Вороновича. Ступай вверх по морю, попадется тебе серебряная птичка — золотой хохолок: куда она полетит, туда и ты иди!

Иван-царевич отдал ей кушачок и пошел вверх по морю; тут повстречал своих братьев, поздоровался с ними и взял с собой. Идут они вместе берегом, увидели серебряную птичку — золотой хохолок и побежали за ней следом. Птичка летела, летела и бросилась под плиту железную, в яму подземельную.

— Ну, братцы, — говорит Иван-царевич, — благословите меня вместо отца, вместо матери: опущусь я в эту яму и узнаю, какова земля иноверная, не там ли наша матушка!

Братья его благословили, он обвязался веревкой, и полез в ту яму глубокую, и спускался ни много, ни мало — ровно три года; спустился и пошел путем-дорогою.

Шел-шел, шел-шел, увидел медное царство: во дворе сидят тридцать три девицы-колпицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — городами с пригородками.

— Здравствуй, Иван-царевич! — говорит царевна медного царства. — Куда идешь, куда путь держишь?

— Иду свою матушку искать!

— Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; он хитёр и мудёр, по горам, по долам, по вертепам, по облакам летал! Он тебя, добра молодца, убьет! Вот тебе клубочек, ступай к моей средней сестре — что она тебе скажет. А назад пойдешь, меня не забудь!

Иван-царевич покатил клубочек и пошел вслед за ним. Приходит в серебряное царство, и тут сидят тридцать три девицы-колпицы. Говорит царевна серебряного царства:

— Доселева русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а нынче русский дух воочию проявляется! Что, Иван-царевич, от дела лытаешь али дела пытаешь?

— Ах, красная девица, иду искать матушку!

— Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитер он, и мудёр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился! Эх, царевич, ведь он тебя убьет! Вот тебе клубочек, ступай-ка ты к младшей моей сестре — что она тебе скажет: вперед ли идти, назад ли вернуться?

Приходит Иван-царевич к золотому царству, и тут сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают. Всех выше, всех лучше царевна золотого царства — такая краса, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит она:

— Здравствуй, Иван-царевич! Куда идешь, куда путь держишь?

— Иду матушку искать!

— Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитер он, и мудер, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился. Эх, царевич, ведь он тебя убьет! На тебе клубочек, ступай в жемчужное царство: там твоя мать живет. Увидя тебя, она возрадуется и тотчас прикажет: — Няньки-мамки, подайте моему сыну зелена вина! — А ты не бери, проси, чтоб дала тебе трехгодовалого вина, что в шкапу стоит, да горелую корку на закусочку. Не забудь еще: у моего батюшки есть на дворе два чана воды — одна вода сильная, а другая малосильная; переставь их с места на место и напейся сильной воды; а когда будешь бороться с Вороном Вороновичем и побеждать его, проси у него только посошок-перышко.

Долго царевич с царевной разговаривали и так полюбили друг друга, что и расставаться им не хочется, но делать нечего — попрощался Иван-царевич и отправился в путь-дорогу.

Шел-шел, приходит к жемчужному царству. Увидела его мать, обрадовалась и крикнула:

— Мамки-няньки! Подайте, моему сыну зелена вина!

— Я не пью простого вина, подайте мне трехгодовалого, а на закуску горелую корку!

Выпил царевич трехгодовалого вина, закусил горелою коркою, вышел на широкий двор, переставил чаны с места на место и принялся сильную воду пить.

Вдруг прилетает Ворон Воронович; был он светел, как ясный день, а увидел Ивана-царевича — и сделался мрачней темной ночи; опустился к чану и стал тянуть бессильную воду.

Тем временем Иван-царевич пал к нему на крылья; Ворон Воронович взвился высоко-высоко, носил его и по долам, и по горам, и по вертепам, и по облакам и начал спрашивать:

— Что тебе нужно, Иван-царевич? Хочешь — казной наделю?

— Ничего мне не надобно, только дай мне посошок-перышко!

— Нет, Иван-царевич! Больно в широки сани садишься!

Подземные царства - русская народная сказка

И опять понес его Ворон по горам и по долам, по вертепам и облакам. А Иван-царевич крепко держится; налег всей своей тяжестью и чуть-чуть не обломил ему крылья.

Вскрикнул Ворон Воронович:

— Не ломай ты мои крылышки, возьми посошок-перышко!

Отдал царевичу посошок-перышко, сам сделался простым вороном и полетел на крутые горы.

А Иван-царевич пришел в жемчужное царство, взял свою матушку и пошел в обратный путь; смотрит — жемчужное царство клубочком свернулось да вслед за ним покатилось.

Пришел в золотое царство, потом в серебряное, а потом и в медное, взял с собою трех прекрасных царевен, а те царства свернулись клубочками да за ними же покатились. Подходит к веревке и затрубил в золотую трубу:

— Братцы родные! Если живы меня не выдайте!

Братья услыхали трубу, ухватились за веревку и вытащили на белый свет душу — красную девицу, медного царства царевну; увидели ее и начали меж собой ссориться: один другому уступить ее не хочет.

— Что вы бьетесь, добрые молодцы! Там есть еще лучше меня красная девица! — говорит царевна медного царства.

Царевичи опустили веревку и вытащили царевну серебряного царства. Опять начали спорить и драться; один говорит:

— Пусть мне достанется!

А другой:

— Не хочу! Пусть моя будет!

— Не ссорьтесь, добрые молодцы, там есть еще краше меня девица, — говорит царевна серебряного царства.

Царевичи перестали драться, опустили веревку и вытащили царевну золотого царства. Опять было принялись ссориться, да царевна-красавица тотчас остановила их:

— Там ждет ваша матушка!

Вытащили они свою матушку и опустили веревку за Иваном-царевичем; подняли его до половины и обсекли веревку. Полетел Иван-царевич в пропасть и крепко ушибся — полгода лежал без памяти; очнувшись, посмотрел кругом, припомнил все, что с ним сталося, вынул из кармана посошок-перышко и ударил им о землю. В ту же минуту явилось двенадцать молодцев:

— Что, Иван-царевич, прикажете?

— Вынести меня на вольный свет!

Молодцы подхватили его под руки и вынесли на вольный свет.

Стал Иван-царевич про своих братьев разведывать и узнал, что они давно поженились: царевна из медного царства вышла замуж за среднего брата, царевна из серебряного царства — за старшего брата, а его наречённая невеста ни за кого не идет. И вздумал на ней сам отец-старик жениться: собрал думу, обвинил свою жену в том, что совет держит со злыми духами, и велел отрубить ей голову; после казни спрашивает он царевну из золотого царства:

— Идешь за меня замуж?

— Тогда пойду за тебя, когда сошьешь мне башмаки без мерки!

Царь приказал клич кликать, всех и каждого выспрашивать: не сошьет ли кто царевне башмаков без мерки? На ту пору приходит Иван-царевич в свое государство, нанимается у одного старичка в работники и посылает его к царю:

— Ступай, дедушка, бери на себя это дело. Я тебе башмаки сошью, только ты на меня не сказывай!

Старик пошел к царю:

— Я готов за эту работу взяться!

Царь дал ему товару на пару башмаков и спрашивает:

— Да потрафишь ли ты, старичок?

— Не бойся, государь, у меня сын чеботарь!

Воротясь домой, отдал старичок товар Ивану-царевичу, тот изрезал товар в куски, выбросил за окно, потом отворил золотое царство и вынул готовые башмаки:

— Вот, дедушка, возьми , отнеси к царю!

Царь обрадовался, пристает к невесте:

— Скоро ли к венцу ехать?

Она отвечает:

— Тогда за тебя пойду, когда сошьешь мне платье без мерки!

Царь опять хлопочет, сбирает к себе всех мастеровых, Дает им большие деньги, только чтоб платье без мерки сшили. Иван-царевич говорит старику:

— Дедушка, иди к царю, возьми материю, я тебе платье сошью, только на меня не сказывай!

Старик поплелся во дворец, взял атласа и бархата, воротился домой и отдал царевичу. Иван-царевич тотчас за ножницы, изрезал на клочки весь атлас и бархат и выкинул за окно; отворил золотое царство, взял оттуда что ни есть лучшее платье и отдал старику:

— Неси во дворец!

Царь радёхонек:

— Что, невеста моя возлюбленная, не пора ли нам к венцу ехать?

Отвечает царевна:

— Тогда за тебя пойду замуж, когда возьмешь старикова сына да велишь в молоке сварить!

Царь не задумался, отдал приказ — и в тот же день собрали со всех дворов по ведру молока, налили большой чан и вскипятили на сильном огне.

Привели Ивана-царевича; начал он со всеми прощаться, в землю кланяться; бросили его в чан: он раз нырнул, другой нырнул, выскочил вон и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит царевна:

— Посмотри-ка, царь! За кого мне замуж идти: за тебя ли, старого, или за него, доброго молодца?

Царь подумал:

— Если и я в молоке искупаюсь, таким же красавцем сделаюсь!

Бросился в чан и сварился в молоке.

А Иван-царевич поехал с царевной венчаться; обвенчались, выслал он своих братьев из царства и стал с царевной жить-поживать да добра наживать.